Предложенный в статье анализ романа В. Стайрона "И поджег этот дом " позволяет проследить, как через прием синестезии автор решает главную художественную задачу произведения. Использование на страницах романа образов музыки, живописи, кино способствует созданию необходимого эмоционального фона в произведении и одновременно предоставляет элементы, несущие важную идейносмысловую нагрузку.
Цель статьи - проанализировать взаимоотношения разных видов искусства в романе В. Стайрона “И поджег этот дом”, что является значимым для изучения идейно-эстетической основы произведения. Исследование приобретает еще большую актуальность в силу того, что эта проблема ранее не рассматривалась ни в отечественном, ни в зарубежном литературоведении, кроме единичных работ, посвященных какому-то одному аспекту темы, как, например, статья К. Робба о роли оперы “Дон Жуан” в романе “И поджег этот дом”.

Если обратиться к главной теме романа У Стайрона “И поджег этот дом”, затрагивающей проблему духовности и культуры послевоенной Америки и Европы, то становится очевидным, что широко используемые в романе образы живописи, музыки и кино присутствуют не только как сателлиты (термин из нарратологии, обозначающий второстепенные мотивы, выполняющие функцию катализатора), но и как нарремы, т.е. логически существенные элементы данного нарративного действия. Очевидно, синестезия в романе В. Стайрона “И поджег этот дом” имеет двоякую функцию: она способствует созданию необходимой эмоциональной характеристики персонажей и ситуаций в романе, и одновременно, предоставляет элементы, значимые для идейной парадигмы произведения
Прямое обращение к живописи в романе происходит через образ главного героя Касса Кинсолвинга, так как он по профессии художник, который находится в поисках вдохновения, красоты и истины. Касс - американец, но в критический момент бежит с родины, потому что не может творить на земле “пепси-колы и мятной жвачки” [2, с. 118], он едет в Париж - средоточие муз в сознании художников многих поколений. Но и это не помогает Кассу: послевоенный Париж со всей его красотой и загадочностью и одновременно урбанистической размеренностью не может дать герою того, что он ищет. И тогда в его воспаленном алкоголем и духовной мукой сознании возникает сказочное место, которое манит, обещая пристанище изголодавшейся по творческому порыву душе художника. Именно с Италией, с Самбуко связаны первые художественные аллюзии в романе - “Здесь все похоже на Эстак в картинах Сезанна” - думает Касс, наслаждаясь этими удивительными пейзажами [2, с. 291]. Импрессионистские краски, атмосфера картин постимпрессиониста Сезанна, выбранные для описания этих мест, дают возможность автору показать стремление героя уловить всю красоту мгновения и вместе с тем постичь вечность, непреходящий смысл бытия. В Италии возникает образ Касса, бродящего по горам в “гогеновской экипировке” [2, с. 340], и эта аллюзия на философию жизни и творчества великого француза разъясняет сущность духовных терзаний героя: его томления обусловлены противлением буржуазному мировосприятию и желанием найти гармонию в природе.