Второй раз в истории Прокл Диадох стал мерилом для философа уже в России. На этот раз его сравнивали с А.Ф. Лосевым, сначала в негативном12, а затем в позитивном смысле13. В первом случае, в начале 30-х гг. прошлого века, Лосеву было поставлено в упрек то, что он не находится в первых рядах борцов за современную философию и «чувствует себя свободно лишь в обществе Плотина и Прокла», считая самого себя «не то Плотином, не то Про- клом наших дней»14.
Во втором случае один из ведущих современных исследователей философского наследия А.Ф. Лосева В. Троицкий в своей статье «Русский Прокл» указывает на то, что объединяет двух мыслителей — Лосева и Прокла: прежде всего, это сопоставимость величины опуса «на чисто количественном уровне», во-вторых, «постоянная, сквозь всю жизнь пронесенная любовь к Платону и неоплатонической мысли», в-третьих, близкое отношение к философскому наследию (Прокл - «реставратор», Лосев - «архаист»), в-четвертых, «верное служение принципам чистой мысли и храброе мышление о принципности бытия», в-пятых, общая приверженность платоновской диалектике, в-шестых «ширина охвата действительности и виртуозность использования диалектического метода». К перечисленному следует добавить особое отношение к мифу, которое характеризует обоих мыслителей; при этом миф выступает «как необходимая форма полноценного восприятия мира» и оказывается близок и «язычнику Проклу и православному мыслителю ХХ века»16 А.Ф. Лосеву.

Разумеется, эти две личности разделяет огромная временная дистанция и различия в окружении, в котором они существуют, но в то же время, по справедливому заключению В. Троицкого, Прокла и А.Ф. Лосева сближает «пространство вневременной мысли» и множество исторических параллелей.

6. Все вышеизложенное имело целью, с одной стороны, показать происхождение идей, по мнению самого А.Ф. Лосева, побудивших его к осмыслению музыки, а с другой, указать на неоплатонические корни его «мышления о музыке» (по нашему глубокому убеждению, неоплатонизм лежал в основе подхода философа и к другим фундаментальным феноменам, которые были предметом его многолетних исследований).

1. Наше основное намерение в данной работе заключается в том, чтобы показать, что «мышление о музыке» А.Ф. Лосева в своей исходной точке не связано с реальной, эмпирической музыкой; реальная музыка не была основой его музыкальных идей. Более того, здесь вообще не может идти речь ни о какой «эстетике музыки», поскольку А.Ф. Лосев использует музыку исключительно как поле для изложения неоплатонической, точнее прокловой картины мира. При этом неоплатоническую понятийную конструкцию, точнее определенную композиционную структуру понятий (которую Лосев превращает в аналогию композиции музыкального произведения) философ повторяет и переносит в наше время. В сущности, наш тезис в чистом виде мог бы быть сформулирован таким образом:

у А.Ф. Лосева нет никакой теории музыки, поскольку речь здесь идет о своеобразной космологии в неопифагорейском духе, находящем свое наивысшее выражение в неоплатонизме Прокла. Неоплатонизм Прокла и есть источник «мышления о музыке» А.Ф. Лосева, создавшего «понятийную композицию» и сделавшего ее основой мира.

Кратко изложить свою мысль гораздо проще, нежели показать, как она функционирует на деле. Известно, что все содержание «Феноменологии духа» Г. Гегеля можно пересказать в одном предложении: эмпирическое сознание, осознавая себя через другого, становится самосознанием, т.е. философским, а это значит, что в становлении происходит развитие сознания от уровня эмпирического до уровня абсолютного сознания.
Но дело не в этом. Практически любое великое произведение можно изложить в одном или двух предложениях. Но именно поэтому весьма поучительным является то, как Гегель развивает свою идею на сотнях страниц. Акцент делается на способе изложения, на методе, вернее на том пути, по которому мы идем, но не к философии, поскольку она нигде не существует как цель, а к философствованию.