После высказываний выдающегося композитора о своем творчестве мы остановимся на тех впечатлениях, которые получает от музыкального произведения наблюдательный слушатель.

В. В. Стасов принадлежал к числу крупнейших деятелей русской художественной культуры. Его мировоззрение формировалось на основе революционной демократической эстетики XIX века, под влиянием идей Белинского, Добролюбова и особенно Чернышевского.

Стасов дал обоснование творческим принципам так называемой «Могучей кучки», в которую входили композиторы Балакирев, Бородин, Кюи, Мусоргский, Римский-Корсаков. «Могучая кучка», вдохновляемая своим идейным руководителем, вела непримиримую борьбу с реакционными течениями в музыке. Общественная деятельность ее членов была разносторонней. Выражалась она в кон- цертно-пропагандистской и педагогической работе, в выступлениях в печати. Стасов являлся горячим вдохновителем многих творческих начинаний этого содружества. По его замыслам, а нередко и сюжетной разработке, был создан ряд произведений не только самими кучкистами, но и другими композиторами, например Чайковским.
В соответствии с затронутым в этом параграфе содержанием — о впечатлениях слушателя — приводим отрывок из письма Стасова к Балакиреву (от 19 июля 1858 г.), в котором Стасов анализирует фортепианный квинтет Шумана. Это произведение не имеет специальной программы, но тем не менее очень интересны высказывания опытного слушателя, который видит в нем конкретную тематику, выраженную путем раскрытия звукового образа одним из могучих ладовых средств — гаммообразным поступенным движением.

«Кстати о квинтете,— читаем мы в письме1,— заметили ли Вы, какая музыкальная подробность в нем всего больше преобладает. Это — га м м а, явная и скрытая... Всего яснее гамма, разумеется, выказалась в скерцо, которое все состоит, из гамм вверх и вниз. Второе трио опять гамма немного прикрытая:

В первом Allegro тема:

Мне кажется, эта последовательность гамм, везде и во всем, эта постоянность поминутного возвышения не нечаянность, а, должно быть, служит для выражения какого-то «стремления», какого-то духовного или душевного движения; мне с первого же разу показалось, когда я услышал этот квинтет... что тут есть какая- то программ а. В этой программе главную роль играет стремление. В траурном марше этого стремления, конечно, уже нет, однако и в нем я нахожу гаммы, только гаммы вниз:

Человек тут точно совсем убит духом; он с трудом приподнялся в маленьком crescendo на малую терцию.

За этой скрытой гаммой упадания и минорности следует постоянно веселая, ободряющая сама себя и летящая вверх гамма:
Я говорю: «ободряющая сама себя», потому что эта гамма Es- dur точно будто не смеет прямо пролететь вверх, поминутно делает шаг назад, обертывается, заглядывает назад и — однако же все-таки это не что другое, как гамма Es-dur, которая в третьем такте, наконец, решается идти без остановки. Мне будет любопытно узнать... нарочно ли и намеренно ли Шуман употребил тут столько гамм, или сами они невольно у него вылились, только вследствие общего настроения духа, и невольно сложились под влиянием программы (разрядка моя.— Е. М.), которая была у автора в голове. Я думаю, последнее вероятнее».

Сравнивая две приведенные цитаты (в § 7 высказывание композитора, а здесь высказывание слушателя), нужно отметить, что музыкальное творчество не ограничивается лишь созданием произведения, а продолжается во время его восприятия слушателем. Каждый может по-своему воспринять звуковую ткань, по-своему оценить ее достоинства, но трактовка высокохудожественного сочинения, зависящая от сюжетного содержания (очень часто неопубликованного), является также творческим актом. Глубина понимания, если можно так сказать, глубина «образного понимания» музыкального текста у В. В. Стасова была поистине удивительной.
В качестве продолжения высказываний двух знаменитых музыкантов в следующем параграфе мы поделимся с читателем своими соображениями о. творческом изучении музыкальных произведений.