Это очень важное замечание, поскольку воспитание творческой личности требует не только подлинного профессионального мастерства, но и осознания огромной ответственности, которая ложится на плечи педагога. Ему необходимо владеть основами понимания творческой личности. И одной из таких важнейших основ является постижение секрета творчества, который, по мнению священника и мыслителя Павла Флоренского, заключается в сохранении в душе человека ощущения вечной юности. Он был глубоко убежден в том, что «секрет гениальности — в сохранении детства, детской интуиции на всю жизнь». И это справедливо, поскольку секрет творчества хранится в глубинной сущности человеческого «Я», заложенных в нем изначально эмоциональных и типологических свойствах нервной системы, в том комплексе свойств, которые с раннего детства определяют его индивидуальность.
Однако далее Флоренский, как это и должно быть в случае ярко выраженного экстравертного мышления, свойственного религиозному сознанию и направленного исключительно на объект познания, которым является Бог, требует от гения предельной объективности, что в сфере художественно-творческого созидания невозможно. Для священника П.Флоренского субъективное начало всегда иллюзорно, поскольку центростремительно (то есть, интровертно), обращено к внутреннему миру, а не к Богу, и поэтому создает, по его мнению, искаженную «обратную перспективу мира». Он убежден в том, что «суть гениального мировосприятия — проникновение в глубь вещей, а суть иллюзорного — в закрытии себя от реальности».

Позволим себе не согласиться с великим мыслителем и философом, поскольку сохранение детского взгляда на мир не исключает центростремительности, обращенности в глубины собственного «я», способности переживать в этих глубинах постижение мира, а испытанное переживание преображать в новое знание, которое не есть иллюзия, а есть сотворческое преобразование постигнутого, рождение нового художественного мира. Познание не исключает самопознания, центростремительные силы соединяются с центробежными, в гармоничном единении этих начал и кроется секрет художественного творчества. Как замечает психолог Е.Соколов, «при оценке индивидуальных различий, кроме способностей, следует оценивать динамический “рельеф” личности — совокупность характеристик, определяющих доминирующий тип поведения, — темперамент». Творческий темперамент, раскрывающийся в учебно-воспитательном процессе, активно поглощающий и новое знание, и новое переживание, требует умного, внимательного и доброжелательного педагогического сопровождения, осознающего значимость каждой личности.

Характеризуя подлинную личность, А.Арсеньев выдвигает два основных положения, которые, на первый взгляд, кажутся несколько преувеличенными, даже парадоксальными, Он считает, что «личность выступает как индивид, обладающий бесконечной внутренней свободой в решении, что ему говорить и что делать, и индивидуальной, ни с кем не разделенной нравственной ответственностью за результаты своих слов и действий».

Сразу возникает вопрос, может ли существовать «бесконечная внутренняя свобода»? Ведь каждая личность, как бы значительна она ни была, существует в определенном социокультурном пространстве. Однако философ убежден в том, что «поступающий в соответствии с общественной социальной нормой не несет индивидуальной ответственности, так как он не свободен, а связан этой нормой (обычаем, нормой морали, законом).

Отсюда ясно, что за закон или за мораль можно “спрятаться от ответственности» .
Но если мы интегрируем философские основания понимания личности в интерпретации А.Арсеньева в сферу профессионального музыкального образования, то все кажущиеся парадоксы моментально растворяются. Подлинному художнику жизненно необходимо обладать бесконечной внутренней свободой в том, что и как ему говорить в области своего искусства. И он всегда несет индивидуальную, ни с кем не разделенную нравственную ответственность за то, что создает. А если художник вынужден подчиняться уже сложившимся художественным стереотипам, если ему поставлены определенные «внешние пределы в виде законов, обычаев, норм, правил», то тогда это уже «свобода в рамках», то есть, по выражению Арсеньева, «не совсем свобода»18. Подлинная свобода творчества рассматривается им как «выход из ограничения всего старого для творения нового, еще не бывшего. Освобождение от чего-то не