В произведениях альтернативной культуры допускается нарушать и основные законы жанра, сочиняя песни не восхваляющие, а критикующие родной город. При этом критика вовсе не означает, что авторы не любят его; напротив, речь в таких случаях обычно идет о патриотических чувствах вопреки обстоятельствам. В этом отношении показательным примером служит песня «Эй, Бологое! (Не падай духом)» бологовского рэпера, выпускавшего в 1990-е гг. любительские альбомы под именем МС Вовик. Все произведения этого автора, заметно опередившего свое время, добавлены в аудиозаписи группы города Бологое, и среди них сразу несколько песен посвящены родному городу («Девочка из Бологое», «Танцуй, Бологое, танцуй», «Мой город»). В песне «Эй, Бологое!» почти каждая строчка первого куплета начинается со слов «ну и пусть», после чего следует критическое описание неприглядных сторон городского быта («Ну и пусть вечерами здесь полная тьма, / Ну и пусть в нашем озере полно дерьма, / Ну и пусть в магазинах цены до небес, / А очереди тянутся до АЗС»). Однако уже во втором куплете речь идет и о плюсах города («А зато у нас девчонки — класс! / И пацаны крутые в городе у нас»), а ближе к концу песни, перечислив и другие местные недостатки, МС Вовик поет: «Но мы любим Бологое, / Пусть оно такое непростое, / Мы не хотим отсюда уезжать, / Мы здесь родились, / Нам здесь и умирать». Так песня о недостатках родного города внезапно оборачивается лиричным признанием в любви к нему (Аудиопример 20).

Значительно жестче критика родного города у современной кувшиновской рэп-группы WeSSon, чей трек в местной локальной группе имеет характерное название «Мой Город (Мы любим Кувшиново, но правда важнее)». Первые же строчки этой песни могут шокировать слушателя, привыкшего к исключительно хвалебным словам в адрес малой родины: «Мой город, я тебя ненавижу и люблю. / И каждый день молю, чтобы ты стал лучше». Из дальнейшего текста становится понятно, что негатив исполнителей песни направлен не на сам город, а на тех, кто довел его до ужасного состояния («Город испортили ошибки старой власти. / У них оказался туз козырной масти. / Деньги в руках. / Осталось позаботиться о своих долгах»). В припеве любовь к городу напрямую не проговаривается, однако метафорическое описание его упадка не оставляет сомнений в том, что авторы песни переживают за его дальнейшую судьбу: «Мой город — завядший цвет. / Мой город — угасающее пламя. / Город, долго ищущий ответ. / Город ждет только белый свет» (Аудиопример 21).
Выходом из патовой ситуации, когда каноны жанра требуют восхвалять родной город, а суровая реальность не дает возможности с чистым сердцем писать только о достоинствах, становится изменение оценочной шкалы. Если город нельзя назвать «лучшим местом в мире», на передний план могут выходить такие его характеристики как необычность, уникальность, «странность». Именно на этом приеме построена песня рок- музыканта Сергея Плаксина «Кимры», состоящая из череды неожиданных риторических вопросов, которые лирический герой обращает к слушателям («Почему в ДК 40 лет Октября я пою иногда популярные песни? / Почему я слушаю все подряд: от Майкла Джексона до Элвиса Пресли?»). В качестве припева предлагается один универсальный ответ на все возникающие вопросы: «Все очень просто. / Потому что / Я родился / И живу / В городе Кимры. / В городе Кимры. / В славном городе, в чудном городе Кимры. / В городе Кимры. / В странном городе, в супергороде Кимры». Тонкая смесь локального патриотизма и иронии оказывается удачной интонацией для выражения отношения к малой родине (Аудиопример 22).
В целом можно говорить о том, что в альтернативной молодежной культуре жанровые каноны песен о городах, сформировавшиеся в советское время, подвергаются значительной трансформации. Хотя, как правило, локальный патриотизм продолжает оставаться доминирующей идеологией подобных песен, формы его выражения становятся более пластичными: от жесткой агрессии по отношению к тем, кто сомневается в достоинствах города, до любви вопреки явным недостаткам малой родины.