В полисемантике постмодерна был потерян гносеологический субъект в традиционном понимании. Он перестал быть активным избирателем, он просто стал теряться перед огромным выбором, который предложил ему постмодерн. П.Фейерабенд вообще утвердил принцип дозволенности: «Anything goes» - «годится все», «допустимо все». Сначала испугав человека, а затем наделив его безграничной свободой ради потери самого себя.

Постмодернизм сознательно отказывается от основных идей и идеалов Нового времени, от рационализма и возрождает многие средневековые традиции и положения, в частности, средневековую метафизику - дилемма номинализма и реализма. Поэтому постмодернизм можно назвать «новым средневековьем». Кроме того, именно в постмодернизме происходит ренессанс всех конфессий, религий.

Но и наибольший интерес представляет для нас такие черты постмодернизма как символизм и карнавализация (Бахтин).

Постмодернисты считают, что ничего не может быть познано без интерпретации. Смысла на поверхности нет, его надо искать, но абсолютного смысла так и невозможно найти, поскольку интерпретаций может быть бесконечное множество. Деррида утверждал, что существует возможность бесконечного числа интерпретаций любого текста. Поэтому постмодернизм вооружился таким методом познания как герменевтика - искусство интерпретаций скрытого, тайного.

Принцип и тенденции музыки XX века, а также влияние культура постмодерна заставляют «автора - исполнителя - слушателя» сливаться в едином порыве музыкального потока. Между ними нет границ: историческая эпоха, сцена, концертный зал. Они единое целое, они равноправные участники представления.

Автор свободен от мнения слушателей - первый смысл. Исполнитель трактует произведение как свое собственное сочинение ("Смерть автора", Р.Барт), привнося второй смысл, возможно диаметрально противоположный авторскому замыслу. А слушатель свободен и от автора, и от исполнителя, тем более, от критиков. Он понимает музыку так, как ему это необходимо, в силу разных обстоятельств. Это и есть яркое проявление постмодернизма - разрушение традиционных канонов восприятия музыки.

Но, несмотря на анархию и деконструкцию, в постмодерне присутствует яркость, красочность, одним словом - карнавал. Это выразилось и в богатстве языка постмодернистов, а самое главное это то, что постмодернисткая литература также как и музыка позволяет слушателю, читателю пережить состояние этой красочности, удовольствия, сказочности. В этом проявляется и другая черта постмодернизма - ирония. Ничего не может быть принять на веру, следовательно, ни один серьезный текст не является серьезным. Героизм высмеивается. Все предстает в виде игры.

Поскольку проблема интерпретации текста в XX веке является одной из самых главных, то весь комплекс человеческой культуры стал представлятся постмодернистами в виде суммы текстов. Течение постмодернистов противоречиво: ставя своей задачей избавления от диктата разума и традиций, они в то же время начинают заниматься языковыми проблемами, поскольку деятельность разума проявляется именно в языке. Потому ими заимствуются целый ряд идей, совпадающих с их убеждениями, из герменевтики, семиотики, лингвистической философии.

Постмодернисты не были первыми исследователями языковых проблем.

Витгенштейном, Хайдеггером было осознано, что язык предлагает собственную классификацию мира, задает границы того, что может и не может быть сказано, поэтому язык детерминирует то, как это может быть сказано. Вследствие чего у постмодернисты возникает бунт против языка, например, Р. Барт, предложил в качестве способа спасения от диктата языка - «языковую анархию», т.е. использование в обществе различных естественных (научных) языков, подчеркивая полисемантизм одних и тех же слов, одну и ту же вещь называть разными именами.

В эпоху постмодерна не только литературные, музыкальные произведения стали рассматриваться как текст, но и весь Мир, сам Человек - это один большой текст - гипертекст. В музыке XX веке это также множество направлений, течений, стилей.

Например, авангардная парадигма восстала против философско-эстетических принципов Нового времени и методологических установок Просвещения, конечной причиной музыкального бытия есть вечная Природа, базирующаяся на законах красоты и гармонии.