Следует сказать, что сложности плохой культурной совместимости местного населения и разных этнических диаспор были хорошо известны и в прежние времена. Выход из положения, как правило, изыскивался в территориальном размежевании представителей разных культур - в создании национальных гетто, чайна таунов и т.п. Это имело место как в Европе для пришлого населения, так и для европейцев, живущих в Азии и Африке.

Нередко создание таких изолированных инородческих кварталов было совершенно необходимо для обеспечения безопасности иноверцев в религиозно агрессивных обществах Средневековья. Но, вместе с тем, эта принудительная территориальная разобщенность на самом деле лишь частично ограничивала культурную свободу разных национальных и религиозных групп. Они были несвободны на «чужой» территории, а в «своем» квартале их свобода культурного самопроявления почти не ограничивалась. Это было, может быть, не лучшим, но, по крайней мере, каким-то системным решением.

Однако и ныне, когда система чайнатаунов уже почти не практикуется государствами, принимающими мигрантов, такого рода национальные кварталы возникают сами по себе стихийно. Здесь нужно обратить внимание на такую важную закономерность. Как правило, к изолированному компактному поселению в чужой стране стремятся в первую очередь те мигранты, у которых наблюдается существенный разрыв с принимающей средой именно по уровню социального развития (т.е. опять это детерминировано историко-стадиальными причинами).

Подобные мигранты сами заинтересованы к образованию своих национальных резерваций, в пределах которых они будут чувствовать себя более комфортно (и с точки зрения безопасности, и в плане торжества привычных для них обычаев социального устроения, общинных взаимоотношений и пр.). Т.е. чайнатауны - это прежде всего стихийные образования, возникающие в интересах самих мигрантов. Представители социально развитых сообществ при переезде в иную страну, напротив, стремятся в быстрейшей культурной ассимиляции в обществе пребывания (хотя бы на уровне социальной коммуникации за пределами собственной квартиры).

Я думаю, что опыт существования чайнатаунов и положительных эффектов, связанных с этим, отбрасывать не стоит. Но вопрос нужно ставить шире: в условиях, когда соседи по населенному пункту различаются не только формами своих этнических культурных проявлений, но и уровнем социального развития, ведущего к серьезным нормативным различиям в стереотипах социального поведения, не может быть единых, универсальных способов осуществления политики мультикультурализма.

Пора переходить к какой-то более дифференцированной практике мультикультурализма, которая будет сочетать разные формы: от полной свободы культурного самовыражения, до более или менее жестких ограничений такой свободы, от неограниченно смешанного расселения, до особых национальных кварталов. В каждом конкретном случае все должно выстраиваться по-разному. Уже ясно, что единых решений, применимых ко всем жизненным ситуациям, здесь быть не может.

Разумеется, встает вопрос, на каких основаниях и по какому принципу проводить такого рода дифференциацию? С этим вопросом пока нет ясности, но находить какое-то решение необходимо.

Еще один важный сюжет рассматриваемой темы заключается в проблеме сочетания политических доктрин культурной ассимиляции и мультикультурализма.