“Нас объединяла любовь к музыке” [2, с. 53] - скажет Питер о себе и о Кассе, и эта фраза станет ключевой для понимания образа Питера. Если музыкальные вкусы человека определяются любовью к Баху, Моцарту, Вагнеру, Листу, Чайковскому, Букстехуду, то его однозначно невозможно назвать бездуховным. Поэтому данная выше характеристика Питера Леве- ретта как человека бездуховного требует корректировки: бездуховность не является его имманентной чертой, как в случае Мейсона, но выступает в романе как “непробужденность” сознания, которое все-таки имеет потенциальную способность к возрождению.

Мейсон никогда не слушает классическую музыку, его музыкальные пристрастия сводятся к увлечению джазовыми мелодиями, причем джаз его привлекает не как уникальный по своей природе музыкальный ряд, но как веяние массовой культуры, неразрывно связанное с модным тогда феноменом битничества. Все киношники конечно же тоже увлечены джазовыми мотивами. Особенно впечатляет один из контрапунктов романа: контраст величественного Моцарта, звучащего в убогой комнате Касса и пошленькой джазовой мелодии, наигрываемой Билли Реймондом под сводами величественного итальянского палаццо “Белла Виста”.

Музыкальные вкусы красноречиво характеризуют взаимоотношения Мейсона с женщинами. Так, анализируя причины разрыва Мейсона с его первой женой Силией, Питер выясняет, насколько они были разные - она обожала классику, а он просто запрещал ей это слушать. Однако с Розмари в этом смысле у Мейсона была полная гармония, потому что “бренчания” Билли Реймонда казались для нее совершенством. Становится понятным, что, несмотря на все страдания, какие ей причиняет Мейсон, они с ним родственные души.

Вообще музыкальное наполнение романа характеризуется большой степенью автобиографичности, так как автор сообщает свои музыкальные пристрастия или неприятия в зависимости от актантной (функциональной) модальности актора. Так, два героя, представляющие авторскую точку зрения в романе, - Касс и Питер - соответственно слушают классику, которую любит сам Стайрон, и испытывают тоску и ностальгию при звуках музыки кантри, Ледбелли и негритянских духовных гимнов. Все это составляет для героев, также как и для самого писателя, характерный колорит жизни Юга Америки, откуда они родом. Что касается джаза, то он, как правило, оттеняет отрицательное отношение к героям. Сказывается то, что сам писатель не любит джаз, во-первых, из-за личностного восприятия ритма: синкопы джаза чужды Стайрону по сравнению с гармоничным звучанием классики; во-вторых, из-за неприятия битничества. “Он [Стайрон] не разделял всеобщего интереса к битникам и их свободной форме музыки и литературы. В большинстве своем поэзия и проза движения нагоняла на него тоску, и он просто терпеть не мог джаз” [3, с. 288]. Поэтому своему негативному герою, Мейсону Флаггу, он приписывает увлечение их искусством, как интересовался им Норманн Мейлер, ставший в какой-то мере прототипом Мейсона.