Так возникла программная музыка, богатая в жанровом отношении: увертюра, симфоническая поэма и симфоническая картина, симфоническая фантазия, сюита. Все они имеют сюжетную связь с литературой. Шестая симфония Бетховена - «Пасторальная» - сопровождалась авторскими указаниями, конкретизирующими ее восприятие.

Особым вопросом является переосмысление музыкой литературного произведения. Иногда композитор придает произведению социальное значение.

Например, некоторые стихи Е. Евтушенко («В магазине», «Юмор») получили острую социальную направленность в музыке Д. Шостаковича. Значительно переосмыслены и благодаря музыке получили известность некоторые стихи Фета, Майкова, Апухтина, Надсона, Некрасова, Маяковского, Есенина. Они поданы музыкантами с огромной силой выражения, экспрессией.

Таким образом, вопросы интерпретации продолжают стоять очень остро. При любом «переводе» прозы, поэзии на язык музыки что-то теряется, что-то меняется в нашем представлении о писателе или поэте. И хотя не всегда композитор может встать вровень с избранным им поэтом или писателем, стремиться к этому приближению необходимо.
Музыка и литература могут соединяться и на ассоциативном уровне.

При этом музыка не является простой иллюстрацией к литературному тексту. Утверждение, что литературное произведение уже само обладает эмоциональной силой и что музыка самодостаточна, является во многом спорным. Музыковед-литератор Е.М. Авербах считает, что музыка не убивает эти чувства, а только помогает, подталкивает к осмыслению прочитанного.

Тонкие, обоснованные, художественно выстроенные параллели не «разъясняют» произведение примитивно, не искажают его понимание облегченной трактовкой. Удачный подбор приводит к тому, что музыка и поэзия одновременно обобщают и конкретизируют друг друга. Произведения предстают в новом свете, музыка не мешает воспринимать текст. Здесь предпочтительнее «музыкальное послесловие».

Выбор музыкального материала здесь поистине огромен. Встает закономерный вопрос: обязательно ли привлекать для эмоциональной подготовки музыкальные произведения одной эпохи, одной национальной школы, одного промежутка времени?

Утверждение спорное и, как нам кажется, не имеющее однозначного ответа. Умелый, грамотный выбор аналогий создает соответствующий эмоциональный настрой и не исказит восприятие прочитанного.
Есть опасность формального использования музыки как фона, что приведет к её обесцениванию и исказит восприятие изучаемого произведения.

Это и есть тот случай, когда не учитывается образная система, а музыка сводится просто к иллюстративному материалу.

Умелое нахождение произведения, пусть даже в качестве фона, поможет создать так называемую «музыкальную атмосферу» действия, обрисовать литературные персонажи, их чувства (произведения должны быть без слов).

Данный вид связи является наиболее сложным, так как основан на свободной ассоциации и требует особого эстетического такта, осознания общности настроения музыки и литературного текста.

Таким образом, проблема взаимодействия литературы и музыки рассматривается в контексте общественно-эстетического процесса, который протекает в конкретных исторических условиях. Многогранность исследуемой темы позволяет говорить о разных по своему характеру, принципам, содержанию видах связи литературы и музыки. При этом проблема «музыкальности» прозы принадлежит к числу наименее изученных и рассматривается на уровне бытования «симфонизма» в различных жанрах, а также на уровне сходства композиционных приёмов в прозе с музыкальными формами; вопросы интерпретации художественных произведений в других видах искусства служат точкой пересечения многих тенденций в художественной культуре.

Интерпретацию рассматривают как истолкование композитором произведения литературного. При этом учитываются объективные условия развития искусства и субъективные пристрастия художника. Ассоциативная связь литературы и музыки представляет большие возможности для аналогий, поднимает такие вопросы, как выбор произведения для взаимного обогащения и конкретизации друг друга, опасность формального использования музыки.