Само словосочетание "культовая музыка" указывает на двойственную природу этого феномена культуры, на его принадлежность к двум на первый взгляд однопорядковым (т.к. оба являются формами общественного сознания) сферам духовной жизни, уходящим корнями в глубокую древность, в ’детство" человечества - к религии и искусству.

Общим местом многих работ культурологов и искусствоведов советского периода (таких, как Д.Угринович, М.Иванов-Борецкий, К.Розеншильд и др.) стало утверждение о первичности искусства, в том числе и музыкального, по отношению к религии.

Существует и противоположная точка зрения, отстаиваемая С.Булгаковым, П.Флоренским, Д.Аллемановым, И.Вознесенским, А.Жоливе, У.Шендорфом, некоторыми мыслителями древности - Пифагором, Платоном и др., утверждающая божественное происхождение искусства.

С.Токарев выделяет в истории человечества дорелигиозный период, который "длился очень долго - до конца эпохи нижнего палеолита, охватывая и эпоху мустье (ок. 100-40 тыс. лет назад)" .
Период появления первых элементов религии отмечается в ориньякскую эпоху верхнего палеолита, у кроманьонцев. Одновременно появляются первые памятники художественной культуры и элементы, свидетельствующие о зарождении эстетического отношения к миру - орнамент, употребление краски, татуировка, украшения, предположительно - примитивная мелодия и ритм.

Первобытная музыка, сопровождавшая трудовые процессы и, строго говоря, ещё не могущая быть названной музыкальным искусством, синкретически спаяна с первыми смутными представлениями о сверхъестественном, сокрытым в непонятной и недоступной слаборазвитому уму природе.

Первобытный человек (т.е. человек, живущий в обществе, ещё не подвергшемся социальному расслоению и не имеющем поэтому элиты, которая в силу своей незанятости или меньшей занятости в общественном физическом труде могла подняться на более высокую ступень умозрения и додуматься до наделения потусторонних сил нравственными свойствами), относился к сверхъестественному с известным трепетом, как к неведомому, от которого можно ждать чего угодно, но без того пиетета, который со временем станет обязательным спутником всякого религиозного чувства.

Отношения между дикарём и сверхъестественными силами носили сугубо деловой характер; первоначальной формой культового ритуала было магическое заклинание потусторонних сил, осуществляемое как целенаправленный волевой акт и имевшее целью установление с ними прямого контакта для того, чтобы заручиться их помощью. При этом потустороннее ещё не ассоциировалось с какой-либо личной субстанцией. Впоследствии основной функцией религиозного обряда стала пропициальная, т.е. умилостивительная функция, сводившая взаимоотношения со сверхъестественными силами к простой, грубо рациональной формуле: "Я - тебе, ты
- мне". Таким же незамысловатым рационализмом, сочетающемся с потребностью в эмоциональном самовыражении, в эстетическом осмыслении действительности, были проникнуты и первые зачатки музыкального искусства - трудовые песни, охотничьи пляски. Первые предназначались для ритмизации, следовательно, для облегчения трудовых процессов, для поднятия эмоционального тонуса при выполнении работ, связанных с риском или большой физической нагрузкой, вторые
- для закрепления практических навыков, особенно тех, которые ведут к успеху, что достигалось воспроизведением в танце всех основных моментов охоты.
Существовали ещё лирико-бытовые песни, не столь непосредственно связанные с трудом и охотой, но образно отражающие эти важнейшие занятия повседневной жизни (например, "Песнь женщин, чьи мужья вернулись домой без мёда" у древних австралийцев).