3. Именно здесь — в понимании бытия музыки — находится первая точка, где позиции Ницше и Лосева, на первый взгляд, расходятся, а по сути своей совпадают. Для А.Ф. Лосева музыка не является средством. Для него музыка (как мы указывали выше) — «бытие sui generis, такое же неподвижно-идеальное, законченно- оформленное, ясное и простое, как любая простейшая аксиома или теорема математики»7. И для понимания музыки, по мысли Лосева, не нужны никакие средства: «чтобы музыкально понять музыкальное произведение, мне не надо никакой физики, никакой физиологии, никакой психологии, никакой метафизики, а нужна только сама музыка, и больше ничего»8. Данное высказывание ясно выражает необходимость осмысления музыки из нее самой. Но в этой связи возникает закономерный вопрос: а каким образом можно вообще установить теоретические предпосылки понимания музыки? Каково отношение музыки и мышления, и возможно ли оно вообще?
4. Известно, что А.Ф. Лосев был музыкально образован. Однако теоретическое осмысление феномена музыки у Лосева не исходило ни из его музыкальной практики, ни из музыкальной практики вообще; оно всегда было укоренено в философии, находясь в согласии с известным изречением Платона о том, что «философия — это высшая музыка» (Федон, 61а). В этом смысле мы бы взяли на себя смелость утверждать, что в целом и вся философия А.Ф. Лосева есть ни что иное как музыка в ее наивысшем проявлении9.
5. Теория музыки А.Ф. Лосева не имеет ничего общего с музыковедением и исследованиями современных музыковедов, всегда остающихся пленниками «первого», т.е. материального, звучащего, слоя музыкального произведения. Лосев вообще не «думает» музыку с эстетических позиций, как это было принято в последних несколько столетий. Его видение музыки, с одной стороны, сближает его с теоретиками музыки далекого прошлого — Пифагором, Платоном, Аристидом Квинтилианом, а с другой, Лосев и его понимание музыки принадлежит будущему, еще не совсем развернувшемуся, в котором мы видим только его и Ферруччио Бузони. Мир музыки Лосева не принадлежит музыкантам. На наш взгляд, только два музыканта в ХХ веке понимали суть проблем и все те трудности, с которыми столкнулась музыка, - это были великий Сергей Рахманинов и Сергей Сараджев, последние музыкальные гении ХХ столетия.

Тем не менее, преемственность в осмыслении музыки все же должна существовать. Мы полагаем, что решающее влияние на А.Ф. Лосева в этой области оказал философ, наследию которого не придавалось особого значения в ранние эпохи, но чья слава еще впереди. Речь идет о Прокле, чьи работы, по нашему мнению, являются ключом к пониманию теории музыке Лосева.

Мировая слава Прокла, точнее, понимание того, что он является одним из крупнейших философов в истории философии, насчитывает не более двух веков. Не стоит, конечно, упускать из виду, что и сегодня многие философы еще оспаривают значение последнего великого мыслителя античности, указывая на заимствования от предшественников, прежде всего, Платона и Плотина. Но: сколько Плотин взял от Платона, сколько Аристотель от своего учителя, а сколько Платон от Пифагора?.. Что может представлять собой реальное интеллектуальное наследие любого философа без того, что он смог получить от своих предшественников? Впрочем, если слава Платона и Аристотеля возродилась во время Ренессанса, то «слава» Прокла в два раза «короче» и усиление его влияния на философию еще только предстоит.

То, что речь идет о действительно одном из крупнейших философов, говорит и тот факт, что Прокл был «открыт» заслугой самого Гегеля. И именно Гегеля его последователи (Л. Фейербах) сравнили с Проклом, принимая во внимание широкие и всеобъемлющие взгляды двух этих мыслителей.