иг
Гайдн, Бетховен, Мусоргский, Римский-Корсаков, Григ в этом отношении были «духовными отцами» Прокофьева. В их творчестве заложены ростки будущего прокофьевского новаторства. Это касается мелодики и ритмики, гармонического языка и фактуры. Классическая структура его произведений, которой он в функциональном отношении придерживался до конца жизни, органически связана с творчеством зарубежных симфонистов. Действительность в условиях царской России (на которую, судя по произведениям, композитор взирал глазами Гоголя, Щедрина, Достоевского) во многом обусловила юношеское «бунтарство» Прокофьева. В этом отношении у него полная аналогия с Маяковским.

Приведя все эти соображения, мы нисколько не умаляем выдающегося таланта Прокофьева, а лишь вносим ясность в такой, казалось бы, исключительный случай очень раннего и яркого «выражения «своего стиля».

Каждый человек отличается неповторимой индивидуальностью, каждый человек по-своему (оригинально) воспринимает окружающее. Это общеизвестно и не требует доказательств. Мы уже упоминали о том, что любое произведение (а здесь добавим: даже бездарное) несет на себе отпечаток (окраску) авторского своеобразия. Этому особенно способствует искренность творчества — качество, которым обладали все великие художники: Толстой, Чайковский, Бетховен, Репин, Прокофьев и другие.

В то же время начинающий композитор не должен бояться, если на первых порах в его сочинениях будут повторены чужие стилевые черты. Нужно быть лишь максимально искренним, и в этом случае любая индивидуальность очень скоро проявит «свой собственный» стиль.