Доктрина культурной ассимиляции ведет свое осмысленное и продекларированное происхождение от национальной политики Великой французской революции и принципов американской Декларации независимости конца XVIII века. Суть ее заключается в том, что государство готово принимать и включать в свою национальную общность любых иностранцев независимо от их происхождения, социальной, этнической, расовой, религиозной принадлежности, но на условиях их более или менее полной культурной ассимиляции в принимающей среде. В Великой армии Наполеона (в собственно французской ее компоненте), служили люди десятков национальностей - немцы и итальянцы, западные и южные славяне, египетские мамлюки и карибские негры, - основным требованием к которым было владение французским языком, лояльность к французским законам и более или менее полное соответствие основным стереотипам именно французского социального поведения. Великая армия была в существенной мере прообразом нынешнего Иностранного легиона, где не спрашивают даже имени новобранца, тем более о его национальности или вероисповедании. Главное, чтобы он понимал по-французски. Таким же самым образом на основаниях обязательной культурной ассимиляции предоставлялось и французское гражданство. Постепенно в течение XIX века и другие европейские страны перешли к этой модели проведения национальной политики в той или иной форме ее осуществления. Принимающее государство давало человеку социальную и политическую легализацию при условии его культурной ассимиляции.
Мультикультурализм является моделью национальной политики, по своей сути альтернативной ассимиляционной доктрине. От иностранца совершенно не требуется культурная ассимиляция в стране пребывания (часто не требуется даже владение языком, не говоря уже о стереотипах социального поведения), а предоставляется полная свобода собственных культурных манифестаций. Провозглашается «культурный коммунизм» - каждому по его культурной потребности. В принципе это можно только приветствовать.
Но не трудно предвидеть, что при проведении такой национальной политики сообщества рано или поздно рискуют лишиться своей культурной целостности и упорядоченности, начнут входить в ситуацию культурного хаоса. Постепенно они утратят свой культурно организованный и культурно регулируемый характер и превратятся в сообщества чисто политические, управляемые преимущественно методами насилия, не подкрепляемым соответствующим социокультурным единством. Чем мультикультуралисты собираются компенсировать такую утрату? Какие масштабы политического насилия придется осуществлять государствам, чтобы заменить естественную культурную саморегуляцию в социальной жизни населения?
Совершенно очевидно, что задачи сохранения сообщества в качестве устойчивой культурной целостности и поддержания его социальной управляемости требуют проведения прежде всего политики культурной ассимиляции в качестве основной, «генеральной линии» по отношению к мигрантам. А принципы мультикультурализма должны использоваться в национальной политике, конечно же, достаточно широко, но лишь в качестве дополнительных, что может быть обусловлено какими-то особыми обстоятельствами (ситуативно). Возможно, в случаях «мультикультуральных решений» в каких-то случаях придется сочетать их с определенного рода территориальной автономизацией таких культурных групп в кварталах подобных чайнатаунам. Представляется, что как в дихотомии ассимиляция/ мультикультурализм, так и в территориальном размещении разных национальных групп, требуется максимальная пластичность, по возможности не ущемляющая права людей, но и неукоснительно сохраняющая культурную целостность базового сообщества.