И по словесному тексту, и по мелодии «Авик» — народного происхождения, но полагают, что Григор Нарекаци его обработал (в некоторых древних рукописях ему приписывается авторство этого тага). Из тагов, наверняка принадлежащих Григору Нарекаци, сохранились (благодаря записи Комитаса) торжественно приподнятый «Говорю про львиный голос», напоминающий вещательное повествование древнеэпической песни «Мокац Мирза», а также величаво-спокойный «Идет телега с Масис-горы».

Не менее интересным и ценным образцом подобных произведений является таг «Тирамайр» («Богоматерь»), тоже в записи Комитаса. Это своеобразный армянский «Stabat mater» древнего народного происхождения. В нем скорбящая мать оплакивает потерянного сына. В словах и мелодии этого тага выражены глубокие человеческие чувства. Несколько суровая, сдержанная эмоциональность тага в процессе развертывания мелодии приобретает драматическую силу и доходит до большого напряжения.

«Чисто» светские таги (мелодии), которыми мы располагаем, датируются XVII—XVIII вв. В музыкальном быту народа более ранние образцы либо не сохранились (возможно, слились с обычными народными лирическими мелодиями), либо все еще не выявлены, а их записи древней нотописью не расшифрованы.

Отражая изменения в мышлении людей разных исторических эпох, искусство тагов со временем менялось. Его развитие шло в сторону большего приближения к собственному народному — и крестьянскому, и городскому, особенно к ашугскому — творчеству. Не случайно, что песни последних «тагасацев» (XVII—
вв.) считают первыми армянскими ашугскими произведениями нового времени. Все более сближаясь с народной музыкой, таги становятся более жизненными и конкретными по содержанию, более простыми по форме; слово и музыка получает в них равное значение. Одним из таких образцов является «Таг любви» Петроса Капании с характерной для средневековых светских тагов темой соловья и розы, но с мелодией, заключающей черты более позднего времени. Изменения, возникшие в содержании и форме поздних тагов, яснее заметньцр любовном таге Багдасара Дпира (XVII—XVIII вв.) «Беги с очей, царевнин сон!» (приводится отрывок):

Беги с очей, царевнин сон
Проснись, прелестная, проснись!

За период после Гр. Нарекаци и до XVIII века известен тесный ряд поэтов — создателей светских тагов («тагергу» и «тагасац», т. е. сочинители тагов). Созданные ими таги сохранились в средневековых рукописных песенниках, где зачастую имеются и записи мелодий. Несколько хазовых записей средневековых светских песен и тагов приведено в нашей работе «Армянская хазовая нотопись», Ереван, 1959 (на армянском языке).

В мелодии этого тага ощущается более непосредственное, светлое и оптимистичное восприятие жизни. По своей более открытой эмоциональности эта песня совсем уже близка к поздним городским лирическим или ранним ашугским песням, в частности и к песням Саят- Новы. По форме она более четко организована и строго строфйчна.
Один из знаменитых образцов тага — проникновенный «Крунк» («Журавль»).

Крунк, куда летишь? Крик твой — слов сильней!
Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей?
Стой, домчишься вмиг до семьи своей.
Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей?
Праздников мне нет, будни — день за днем, Вертелом пронзен, я сожжен огнем.
Но не пламя жжет: память о былом,
Крунк, из стран родных нет ли хоть вестей? ..

Глубокая взволнованность, огромное внутреннее напряжение придают этой драматической песне большую силу воздействия. Недаром до сих пор она — одна из самых популярных песен в народе.

«Крунк» максимально приближается к крестьянским песням; собственно, эта песня занимает промежуточное место между тагами и песнями крестьян. Так в XVIII веке искусство армянских тагов уступило свое место другим ветвям народной музыки; оно как бы растворилось в крестьянской и городской народной и ашугской песне, оставив, однако, нам бесценное наследие — прекрасные, высокомастерские мелодии, выдающиеся образцы вокальной лирики.